Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем.

АННА. Так как Алексей, я говорю про Алексея Александровича (какая странноватая, страшная судьба, что оба Алексеи, не правда ли?), Алексей не отказал бы мне. Я бы забыла, он бы простил… Да что ж он не едет? Он добр, он сам не знает, как он добр. Ах, боже мой, какая Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. тоска! Дайте мне поскорее, поскорее воды! Ах, это ей, девченке моей, будет вредоносно! Ну, отлично, ну дайте ей кормилицу. Ну, я согласна, это даже лучше. Он приедет, ему больно будет созидать ее. Дайте ее.

АКУШЕРКА. Анна Аркадьевна, он приехал. Вот он!

Анна глядит на Каренина, но не лицезреет его.

АННА. Какой Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. вздор! Да дайте мне ее, девченку, дайте! Он еще не приехал. Вы оттого гласите, что не простит, что вы не понимаете его. Никто не знал. Одна я, и то мне тяжело стало. Его глаза, нужно знать, у Сережи вточности такие же, и я их созидать не могу от этого Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем.. Дали ли Сереже обедать? Ведь я знаю, все забудут. Он бы не запамятовал. Нужно Сережу перевести в угольную и Мериет попросить с ним лечь.

КАРЕНИН. Так нужно?

ДОКТОР. Что нужно?

КАРЕНИН. Кончается?

ДОКТОР. Мы не знаем.

Анна вдруг лицезреет Каренина.

АННА. Нету, нет, я не боюсь его, я боюсь Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. погибели. Алексей, подойди сюда. Я тороплюсь оттого, что мне некогда, мне осталось жить мало, на данный момент начнется жар, и я ничего уж не усвою. Сейчас я понимаю, и все понимаю, я все вижу.

Каренин пятится.

АННА. Алексей, поди!

Каренин подходит. Анна хватает его за руки.

АННА. Подожди Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем., ты не знаешь… Постойте, постойте… Да, да, да. Вот, что я желала сказать. Не удивляйся мне. Я все та же… Но во мне есть другая, я ее боюсь – она полюбила того, и я желала возненавидеть тебя и не могла запамятовать про ту, которая была до этого. Та - не я. Сейчас я Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. - реальная, я вся. Я сейчас умираю, я знаю, что умру, спроси у него. Я и сейчас чувствую, вот они, пуды на руках, на ногах, на пальцах. Пальцы вот какие – большие! Но это все скоро кончится… Одно мне необходимо – ты прости меня, прости совершенно! Я ужасна, но мне няня гласила Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. – святая страдалица – как ее звали? – она ужаснее была. И я поеду в Рим, там пустыня, тогда и я никому не буду мешать, только Сережу возьму и девченку… Нет, ты не можешь простить! Я знаю, этого нельзя простить! Нет, нет, уйди, ты очень неплох!

Толкает Каренина одной рукою, другой – держит Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем.. Каренин умоляюще глядит то на доктора, то на акушерку.

КАРЕНИН. Я не могу это!

Вдруг садится на колени. Анна обымает его голову, гладит. Каренин плачет.

АННА. Вот он, я знала! Сейчас прощайте все, прощайте!.. Снова они пришли, отчего они не выходят?.. Да снимите же с меня эти шубы!

Отталкивает Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. Каренина. Доктор укрывает ее. Заходит Вронский.

АННА (глядит на Вронского). Помни одно, что мне необходимо было одно прощение, и ничего больше я не желаю… Отчего ж он не придет? Подойди, подойди! Подай ему руку.

Вронский подходит, закрывает лицо руками.

АННА. Открой лицо, смотри на него. Он Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. святой! Да открой, открой лицо! Алексей Александрович, открой ему лицо! Я желаю его созидать.

Каренин отводит руки от лица Вронского.

АННА. Подай ему руку. Прости его.

Каренин берет Вронского за руки, прочно сжимает их.

АННА. Слава богу, слава богу, сейчас все готово. Только чуть-чуть вытянуть ноги. Вот так, вот отлично Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем.. (Глядит на обои.) Как эти цветочки изготовлены без вкуса, совершенно не похоже на фиалку. Боже мой, боже мой! Когда это кончится? Дайте мне морфину. Доктор! Дайте же морфину. Боже мой, боже мой!

Вронский опять закрывает лицо. Каренин затыкает уши и выходит из спальни. Посиживает на стуле в коридоре. В спальне Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. воцаряется тишь. Выходит доктор.

КАРЕНИН. Кончилась?

ДОКТОР. В беспамятстве…

Из спальни выходит Вронский. Стоит около Каренина, не зная, что делать далее. Каренин не глядит на него. Проходит пару минут.

ВРОНСКИЙ. Алексей Александрович, я не могу гласить, не могу осознавать. Пощадите меня! Как вам ни тяжело, поверьте, что мне Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. еще ужаснее.

КАРЕНИН. Я прошу вас слушать меня, это нужно. Я должен вам разъяснить свои чувства, те, которые правили мной и будут управлять, чтоб вы не заблуждались относительно меня. Вы понимаете, что я отважился на развод и даже начал это дело. Не скрою от вас, что, начиная Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. дело, я был в нерешительности, я страдал, признаюсь вам, что желание мстить вам и ей преследовало меня. Когда я получил телеграмму, я поехал сюда с теми же эмоциями, скажу больше – я вожделел ее погибели. Но я увидел ее и простил. И счастье прощения открыло мне мою обязанность. Я простил совсем. Я желаю Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. подставить другую щеку, я желаю дать рубашку, когда у меня берут кафтан, и молю бога только о том, чтобы он не отнял у меня счастье прощения! Вот мое положение. Вы сможете затоптать меня в грязь, сделать посмешищем света, я не покину ее и никогда слова упрека не скажу вам Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем.. Моя обязанность ясно начертана для меня – я должен быть с ней и буду. Если она пожелает вас созидать, я дам вам знать, но сейчас, я полагаю, вам лучше удалиться.

Вронский не двигается.

КАРЕНИН. Идите сейчас…

Вронский стоит.

КАРЕНИН. Идите…

Вронский идет по коридору. Прячется за поворотом на лестницу. Каренин Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. оборачивается на то, место, где только был Вронский. Глядит в пустоту. Длительно глядит. Раздается глухой хлопок выстрела. Каренин отворачивается от источника выстрела. По лестнице вбегает швейцар.

ШВЕЙЦАР. Стрелялся! Граф только стрелялся! В фронтальной! В грудь!

Каренин затыкает уши. Глядит в пол. Бегут доктор, акушерка, еще люди. Все что-то Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. кричат. Каренин посиживает не шелохнувшись. Люди скрываются в фронтальной. Из комнаты выходит Сережа, идет по коридору мимо Каренина. Каренин поднимает на него глаза.

КАРЕНИН. Не нужно туда ходить, Сережа.

СЕРЕЖА. Что там такое?

КАРЕНИН. Все такое, Сережа, завершилось…

СЕРЕЖА. Что все-таки завершилось?

КАРЕНИН. Неудача завершилась, Сережа, неудача Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем.…

Придавливает Сережу к для себя, рыдает.

Глава 16

Дом Карениных. Детская комната. Каренин держит в руках малыша. Рядом Сережа и нянька.

КАРЕНИН. Вот, Сережа, ты был таковой же небольшой.

СЕРЕЖА. Не был.

КАРЕНИН. Как не был?

СЕРЕЖА. А ты был?

КАРЕНИН. Я такое уже не помню, Сережа.

СЕРЕЖА. Я Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. тоже такое не помню.

КАРЕНИН. Почему же ты не помнишь? Для тебя нельзя не держать в голове.

СЕРЕЖА. А я не помню.

КАРЕНИН (няньке). Чего она так худа?

СЕРЕЖА. Где худа?

НЯНЬКА. Я думаю, что кормилица не годится, государь.

СЕРЕЖА. Где худа?

Каренин указывает ему малыша.

КАРЕНИН. Вон, какая Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. худенькая. (Няньке.) Отчего вы думаете?

НЯНЬКА. Молоко не годится.

СЕРЕЖА. Кислое?

КАРЕНИН. Кислое разве?

НЯНЬКА (усмехается). Какое ж кислое – пустое.

СЕРЕЖА. Это какое – пустое?

КАРЕНИН. Так что все-таки вы не скажете?

НЯНЬКА. Кому ж сказать? Анна Аркадьевна больны все.

СЕРЕЖА. Это какое – пустое?

КАРЕНИН. Это, Сережа, когда не сытное.

СЕРЕЖА Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем.. Невкусное?

КАРЕНИН. И невкусное.

СЕРЕЖА. Так молоко все невкусное.

КАРЕНИН (няньке). Нужно доктора попросить оглядеть кормилицу.

НЯНЬКА. Кто ж попросит?

КАРЕНИН. Дремлет.

СЕРЕЖА. А доктор смачным сделает?

КАРЕНИН. Ты, Сережа, не шуми очень. Разбудишь небольшую. Доктор, да, сытным сделает.

СЕРЕЖА. А смачным?

Ребенок начинает мякать.

КАРЕНИН. Я позже Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. для тебя расскажу, Сережа.

Каренин качает малыша, что-то напевает. Нянька уводит Сережу из комнаты. Каренин качает малыша, пока тот не замолкает. Каренин опускает его в кровать. С нежностью глядит. Нагибается, целует. Заходит нянька. Каренин делает вид, что не целовал, а только укладывал.

КАРЕНИН (шепотом). Я медику скажу о Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. кормилице.

Нянька кивает.

КАРЕНИН. Там пришел кто-то?

НЯНЬКА. Княгиня Тверская…

Каренин кивает, на цыпочках выходит из детской. Идет к комнате Анны. Слышны голоса:

БЕТСИ. Если бы он не уезжал, я бы сообразила твой отказ и его тоже. Но твой супруг должен быть выше этого…

АННА. Я не для супруга Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем., а себе не желаю. Не гласи этого!

БЕТСИ. Да, но ты не сможете не вожделеть попрощаться с человеком, который стрелялся из-за тебя…

АННА. От этого-то я и не желаю.

Каренин, кашлянув, заходит.

БЕТСИ. А! Я очень рада, что вы дома. Вы никуда не показываетесь Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем., и я не видала вас со времени заболевания Анны. Я все слышала – ваши заботы. Да, вы умопомрачительный супруг.

КАРЕНИН. Никаких хлопот нет. Я привычен со времен Сережи. (Анне.) Все не лучше?

АННА. Мне кажется, лучше.

КАРЕНИН. У тебя будто бы лихорадочный цвет лица.

БЕТСИ. Мы разговорились с нею очень Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем.. Я чувствую, что это эгоизм с моей стороны, и я уезжаю.

АННА. Нет, побудьте, пожалуйста. Мне необходимо сказать вам… (Каренину.) Нет, вам. Я не желаю и не могу иметь от вас ничего укрытого. Бетси гласила, что граф Вронский вожделел быть у нас, чтоб попрощаться пред своим отъездом в Ташкент. Я произнесла, что Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. я не могу принять его.

БЕТСИ. Вы произнесли, мой друг, что это будет зависеть от Алексея Александровича…

АННА. Да нет, я не могу его принять, и это ни к чему не… Одним словом, я не желаю…

БЕТСИ. Она совершенно не так произнесла, Алексей Александрович. И я полагаю Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем., что конкретно вы…

КАРЕНИН. Благодарю вас, княгиня, за ваше роль и советы. Но вопрос о том, может ли либо не может Анна принять кого-нибудь, она решит сама.

БЕТСИ. Я все сообразила. Я пойду.

Каренин поклонился. Бетси поцеловала Анну и вышла. Долгая томная пауза.

КАРЕНИН. Я очень признателен Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. за твое доверие ко мне. И очень признателен за твое решение. Я тоже полагаю, что потому что он едет, то и нет никакой надобности графу Вронскому приезжать сюда. Вобщем…

АННА. Да уж я произнесла, так что все-таки повторять? Не будем никогда гласить про это…

КАРЕНИН. Я предоставил для тебя решить этот Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. вопрос, и я очень рад созидать…

АННА. Что мое желание сходится с вашим?

КАРЕНИН. Да, и княгиня Тверская совсем неуместно вмешивается в самые трудные семейные дела. В особенности она…

АННА. Я ничему не верю, что об ней молвят. Я знаю, что она меня искренно любит.

Помолчали.

КАРЕНИН. Я Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. на данный момент пошлю за медиком.

АННА. Я не больна, для чего мне доктора?

КАРЕНИН. Нет, малая худа, и молвят, у кормилицы молоко постное.

АННА. Зачем же ты не позволил мне подкармливать, когда я умоляла об этом? Все равно - она ребенок, и его уморят…

КАРЕНИН. Анна…

Сел на Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. колени, взял ее за руку. Анна не глядит на него.

КАРЕНИН. Анна.

АННА. Что?

КАРЕНИН. Анна…

Пробует лечь рядом с ней, втискивается на тот край кровати, что остался от нее. Анна не двигается, глядит в потолок.

КАРЕНИН. Анна…

АННА. Я не желаю…

КАРЕНИН. Я незначительно полежать… Я утомился…

АННА. Я не Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. желаю…

Каренин падает с кровати, с трудом подымается. Смеется. Анна глядит на него как на дурачины.

Глава 17

Зал дворца. Масса рукоплещет. Каренин, ворочая всем тазом и тупыми ногами, выходит вперед. Звучит музыка. Старичок-генерал вешает ему на грудь «Александра Невского». Каренин улыбается, кланяется. Рукоплескания. Каренин идет назад. Его Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. хлопают по плечу, нажимают руку, пробуют потрогать орден. Каренин держится гордо и величественно. К нему подбегает человек. Вручает записку. Каренин читает. Ухмылка сходит с лица Каренина. Он идет через зал, на улицу, садится в карету.

КАРЕНИН. Домой.

Карета трогается. Каренин скупо глядит по сторонам в протяжении всего Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. пути. Подъезжают к дому, Каренин взбегает по лестнице, швейцар отворяет ему дверь, входит следом.

КАРЕНИН. Где барыня?

ШВЕЙЦАР. Уехали… Собрались и уехали…

КАРЕНИН. С кем?

ШВЕЙЦАР. Граф Вронский приезжали.

КАРЕНИН. Куда?! Гласи!

ШВЕЙЦАР. В Италию гласили…

Каренин сел, тяжело дышит.

КАРЕНИН. А малая что?

ШВЕЙЦАР. С собою взяли.

КАРЕНИН Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем.. А…

Здесь по лестнице спускается Сережа. Останавливается среди фронтальной.

СЕРЕЖА. Мать что все-таки навечно уехала?

КАРЕНИН (швейцару). Уйди.

Швейцар уходит. Каренин молчит.

СЕРЕЖА. Чего ты не отвечаешь мне про маму?

Каренин не отвечает, глядит в пол. Сережа подходит.

СЕРЕЖА. Чего же молчишь? Куда она уехала?

Каренин поднимает на Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. него глаза, полные ненависти.

КАРЕНИН. Ты кто таковой, негодник?!

СЕРЕЖА. Я не негодник, я – Сережа.

КАРЕНИН. Ты что все-таки от меня хочешь?! Вы что все-таки от меня желаете?! Вы чего для себя надумали?! Вы для чего меня топчите?! Я старик! Я старик! Я старик!

Сережа пятится.

КАРЕНИН Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем.. Нет! Не ходи! Подойди! Гласи мне!

Сережа застыл на месте, его трясет.

КАРЕНИН. Гласи мне! Отвечай! Отвечай мне!

Ползет на коленях к Сереже.

КАРЕНИН. Отвечай мне! Гласи! Отвечай мне!

Лупит Сережу по щеке.

КАРЕНИН. Отвечай мне! Отвечай мне!

Лупит. Сережа не шевелится, да и не рыдает.

КАРЕНИН. Отвечай мне!

Лупит еще. Закрывает Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. лицо руками, плачет. Сережа обымает его голову, гладит её.

Глава 18

Дом Каренина. Кабинет. Каренин посиживает перед пустым листом бумаги. Покачивается, как в прострации. Заходит Лидия Ивановна.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Я получила вашу записку, друг мой. Я все знаю. Я все слышала. Вы не должны отдаваться горю. Горе ваше Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. велико, но вы должны отыскать утешение.

КАРЕНИН. Я разбит, я убит, я не человек более! Я поднял руку на отпрыска! Положение мое тем страшно, что я не нахожу нигде, в самом для себя не нахожу точки опоры.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Вы отыщите опору, отыскиваете ее не во мне, хотя Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. я прошу вас веровать в мою дружбу. Опора наша есть любовь, та любовь, которую Он завещал нам. Бремя Его просто. Он поддержит вас и поможет вам.

КАРЕНИН. Я слаб. Я уничтожен. Я сейчас ничего не понимаю.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Друг мой, не вы сделали тот высочайший поступок прощения, которым я Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. восхищаюсь и все, но Он, обитая в вашем сердечко.

КАРЕНИН. Силы человека имеют пределы, графиня, и я отыскал предел собственных. Целый денек сегодня я был должен делать распоряжения, распоряжения по дому, вытекавшие из моего нового, одинокого положения. Прислуга, гувернантка, счеты… Этот маленький огнь спалил меня, я не способен был выдержать. За Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. обедом… я вчера чуть не ушел от обеда. Я не мог перенести того, как отпрыск мой смотрел на меня. Он не спрашивал меня о значении всего этого, но он желал спросить, и я не мог выдержать этого взора. Он страшился глядеть на меня …

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Я понимаю Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем., друг мой. Я все понимаю. Помощь и утешение вы отыщите не во мне, но я все-же приехала только потом, чтоб посодействовать вам, если могу. Если бы я могла снять с вас все эти маленькие унижающие заботы… Я понимаю, что необходимо женское слово, женское распоряжение. Вы поручаете мне?

КАРЕНИН Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем.. Я вам поручаю…

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Мы совместно займемся Сережей. Я не сильна в практических делах. Но я возьмусь, я буду ваша экономка. Не благодарите меня. Я делаю это не сама…

КАРЕНИН. Я не могу не благодарить.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Но, друг мой, не отдавайтесь этому чувству, о котором вы гласили. Стыдиться того, что Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. есть высшая высота христианина – кто унижает себя, тот возвысится. И благодарить меня вы не сможете. Нужно благодарить Его и просить Его о помощи. В Нем одном мы найдем спокойствие, утешение, спасение и любовь.

Замолчала. Шепотом молится. Каренин тоже что-то нашептывает в унисон ей. Лидия Ивановна окончила Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. молитву, с решимостью посмотрела на Каренина.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Сейчас я приступаю к делу. Наперво необходимо объявить Сереже главное, и вы должны при всем этом быть. Дальше исключительно в последнем случае я обращусь к вам. Нужно пригласить Сережу.

Каренин позвонил в звонок. Вошел прислужник.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Пригласите Сергея Алексеича Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем..

Прислужник. Как угодно, графиня.

Выходит.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Это нужно объявить, чтоб ничего более не повело к вопросам с его стороны.

КАРЕНИН (практически испуганно). Что все-таки вы желаете объявить ему?

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Вы понимаете о том, когда его пригласят, мой друг.

КАРЕНИН. Я не полагаю, что ему верно знать Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. правду.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Поверьте, образ мамы остается для него безгрешным.

Каренин желает что-то сказать, но здесь заходит Сережа. Стоит у двери.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Здрасти, юноша.

СЕРЕЖА. Здрасти.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Что все-таки вы там встали и не проходите, юноша?

КАРЕНИН. Пройди, Сережа.

Сережа проходит, встает среди кабинета.

ЛИДИЯ Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. ИВАНОВНА. Вы уже совершенно взрослый юноша, так?

Сережа нажимает плечами.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Нужно отвечать, а не водить плечом. Это недостойно такового юного человека.

КАРЕНИН. Ответь, Сережа.

СЕРЕЖА. Я не знаю.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. А я вижу, что вы очень взрослый юноша, и поэтому я буду гласить с вами как со Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. взрослым.

Сережа нажимает плечами.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Не надо водить плечом. Я желаю вас спросить: понятно ли вам, что сделалось с вашей… маман.

СЕРЕЖА. Она уехала.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Это не так, юноша. Я желаю вам сказать, что ваша маман не уехала. Ваша маман погибла…

Каренин вздрогнул.

СЕРЕЖА. Как она погибла?

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Это Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем., я полагаю, вам скажет ваш папа. Скажите ему, как это было, Алексей Александрович. Юноша должен знать.

Глядит на Каренина. Каренин шарит очами по кабинету.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Скажите ему, друг мой.

КАРЕНИН. Ты, Сережа… Я, Сережа… Мать… Маму… Она… поехала когда… Ее задавило поездом, Сережа…

СЕРЕЖА. Каким же поездом ее Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. задавило?

КАРЕНИН. На станции…

СЕРЕЖА. На какой станции?

КАРЕНИН. Там… (Указывает рукою за окно.) Там станция…

СЕРЕЖА. Как поезд задавить может?

КАРЕНИН. Я, Сережа, не знаю… Как-то может…

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. А вы, юноша, пойдите и задумайтесь, как поезд может задавить, а после спрашивайте.

СЕРЕЖА. Поезд никак задавить Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. не может.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Вы что ли нам не верите?

СЕРЕЖА. Я не знаю…

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Но вот идите и задумайтесь.

Сережа стоит.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Идите, юноша.

Сережа, помедлив, выходит.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Уверяю вас, друг мой, он поверил… Но вы увидели, что он чуть ли сожалеет об этой Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. утрате. Малыши чутко чувствуют справедливость…

КАРЕНИН. Это безжалостно.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Менее безжалостно, чем то, что пережили вы. Доверьтесь мне, Алексей Александрович, это только во благо. Мы должны, должны похоронить эту мерзкую даму даже в наших и его идей. Ее более не должно быть. А сейчас мы вас поедем Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. вылечивать от вашего недуга.

КАРЕНИН. Я не болен.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Еще как больны. Но ваш недуг исцелим. Мы едем к Ландо.

КАРЕНИН. Что такое Ландо?

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Как, вы не понимаете Жюля Ландо, известного Жюля Ландо, ясновидящего? Вот, что происходит от жизни в затворниках: вы ничего не понимаете. Ландо Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. был приказчиком в магазине в Париже и пришел к медику. У доктора в приемной он уснул и во сне стал всем нездоровым давать советы. И изумительные советы. Сейчас он тут и весь свет на него молится. Графиню Беззубову вылечил, и она так полюбила его, что усыновила.

КАРЕНИН. Усыновила?

ЛИДИЯ ИВАНОВНА Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем.. Усыновила и сейчас он не Ландо больше, а граф Беззубов. Но он не любит этого титула и поэтому для нас он - Ландо, и поэтому мы едем к Ландо. Собирайтесь, Алексей Александрович.

КАРЕНИН. Я полагаю…

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Ничего не желаю слышать. Собирайтесь…

Каренин покорливо вышел из-за стола. Пошел за Лидией Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. Ивановной.

Глава 19

Пустая зала в доме Ландо. Ландо на стуле посиживает в самом его конце. Лидия Ивановна и Каренин входят практически на цыпочках.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА (шепотом). Пойдите и дайте ему руку, друг мой.

КАРЕНИН. Что все-таки я скажу ему?

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Ему не надо ничего гласить, он Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. все знает за нас…

КАРЕНИН. Лидия Ивановна…

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Идите…

Каренин пошел к Ландо на прямых ногах. Встал рядом. Ландо не глядит на него. Каренин стоит.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Руку… Дайте ему вашу руку…

Каренин оборачивается на нее. Указывает правую, а потом левую руку. Лидия Ивановна указывает левую. Каренин Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. протягивает Ландо левую руку. Ландо не берет. Руки его лежат на коленях, а глаза закрыты.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Положите… подсуньте…

Каренин подсовывает руку под ладонь Ландо. Ландо хватает пальцы Каренина, тот содрогается.

ЛАНДО. Что за вздор! Что за глупый вздор ты говоришь!

КАРЕНИН. Я ничего…

ЛАНДО. Нет, это правда. Что, что правда Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем.? Что я умру. Я лицезрела сон.

Каренин белеет.

ЛАНДО. Сон? Да, сон. Издавна уж я лицезрела этот сон. Я лицезрела, что я забежала в свою спальню, что мне необходимо там взять что-то, выяснить что-то, ты знаешь, как это бывает во сне. И в спальне, в углу, стоит Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. что-то. Ах, какой вздор! Как можно веровать… И это что-то оборотилось, и я вижу, что это мужчина с взъерошенною бородой, небольшой и ужасный. Я желала бежать, но он наклонился над мешком и руками что-то копошится там… Он копошится и приговаривает по-французски, скоро-скоро и, знаешь Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем., грассирует: «Il faut le battre le fer, le broyer, le petrir…» И я от испуга возжелала пробудиться, пробудилась… но я пробудилась во сне. И стала спрашивать себя, что это означает. И Корней мне гласит: родами, родами умрете, родами, матушка… И я пробудилась… Какой вздор, какой вздор!

На минутку Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. замолчал. Каренин начал освобождать руку.

ЛАНДО. Я дурная дама, я погибшая дама, – задумывалась она, – но я не люблю врать, я не переношу ереси, а его, супруга, еда – это ересь. Он все знает, все лицезреет, что все-таки он ощущает, если может так тихо гласить? Убей он меня, убей он Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. Вронского, я бы уважала его. Но нет, ему необходимы только ересь и приличие…

Затих. Каренин с надеждой посмотрел на Лидию Ивановну. Она сделала жест, что еще не все.

ЛАНДО. Боже мой! Прости меня! Все кончено. У меня ничего нет, не считая тебя. Помни это.

Ландо откинул руку Каренина Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем.. Тот схватил ее, как будто она побывала в кастрюле с кипяточком. Ландо открыл глаза.

ЛАНДО. Будет весть… Идите…

Каренин, держась за руку, покорливо пошел к Лидии Ивановне.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Что он произнес?

КАРЕНИН. Будет весть.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Что все-таки за весть? Это только произнес?

КАРЕНИН. Будет весть.

ЛИДИЯ Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. ИВАНОВНА. Это что-то означает…

КАРЕНИН. Будет весть…

Валится в обморок.

Глава 20

Дом Каренина. Комната Сережи. Сережа посиживает за партой. Каренин против него – за столом.

КАРЕНИН. Ты гулял сейчас отлично?

СЕРЕЖА. Да, забавно было.

КАРЕНИН. А урок ты выучил?

СЕРЕЖА. Это который урок?

КАРЕНИН. Который я для тебя давал.

СЕРЕЖА. Означает Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. выучил.

КАРЕНИН. И поведать сможешь?

Сережа помолчал.

КАРЕНИН. Так сможешь поведать?

СЕРЕЖА. Смогу… А который урок?

КАРЕНИН. Тот, что я для тебя давал.

СЕРЕЖА. Я не помню, который ты мне давал.

КАРЕНИН. Как не помнишь? Ты его выучил?

СЕРЕЖА. Выучил, но запамятовал - который.

КАРЕНИН. Как же ты его Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. выучил, если запамятовал?

СЕРЕЖА. Я поначалу выучил, а после запамятовал.

КАРЕНИН. Я для тебя, Сережа, про Еноха давал, помнишь?

СЕРЕЖА. Про Еноха выучил.

КАРЕНИН. И поведать сможешь?

СЕРЕЖА. Смогу.

КАРЕНИН. Ну и расскажи раз так…

Сережа качается на стуле.

КАРЕНИН. Что-то не видно, чтоб выучил.

СЕРЕЖА. Я выучил Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем., что Бог забрал Еноха живым на небо…

КАРЕНИН. И что все-таки?

СЕРЕЖА. А почему тогда мать погибла? Она разве ужаснее Еноха?

Каренин выпрямился.

СЕРЕЖА. Дурные только могут умереть, но отличные все могут быть как Енох.

КАРЕНИН. Это, Сережа, непростой вопрос.

СЕРЕЖА. В чем все-таки непростой?

КАРЕНИН. В Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. том и непростой, что мы не можем знать, кто дурной, а кто неплохой.

СЕРЕЖА. Почему же не можем? Разве мать дурная?

КАРЕНИН. Мать, Сережа, она… не дурная…

СЕРЕЖА. Чего же она тогда погибла?

КАРЕНИН. Поэтому как умереть и не дурные могут…

СЕРЕЖА. Почему же Еноха живым взяли, а маму не взяли Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем.?

КАРЕНИН. Это, Сережа, только Бог решает. Вот для того и необходимо писание учить, чтоб заслужить.

СЕРЕЖА. Означает, мать не учила?

КАРЕНИН. Почему же – учила.

СЕРЕЖА. Плохо разве учила?

КАРЕНИН. Полагаю, отлично учила.

СЕРЕЖА. Чего же не взяли?

КАРЕНИН. Я этого, Сережа, не могу знать.

СЕРЕЖА. Для чего Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. же тогда учить, если не возьмут?

Каренин вздохнул. Здесь на счастье Каренина вошла Лидия Ивановна в наряде.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Юноша, я украду вашего отца. Алексей Александрович нам нужно побеседовать.

Каренин поспешно встал.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Пойдемте в кабинет.

Они вышли в коридор.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Нам нужно побеседовать о печальном вам деле. Я Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. все бы отдала, чтобы освободить вас от неких мемуаров, но другие не так задумываются…

КАРЕНИН. Он только спрашивал о мамы, я не знал, что ответить. Вы выручили меня.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Я получила от нее письмо. Она тут, в Петербурге…

Заходят в кабинет.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Она желает Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. созидать отпрыска.

Каренин помолчал.

КАРЕНИН. Я не полагаю, чтобы я имел право отказать ей.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Друг мой! Вы ни в ком не видите зла!

КАРЕНИН. Я, напротив, вижу, что есть все зло. Но справедливо ли это?

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Нет. Есть предел всему. Я понимаю безнравственность, но я не понимаю Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. беспощадности к вам! Как оставаться в том городке, где вы? Нет, век живи, век обучайся. И я учусь осознавать вашу высоту и ее низость.

КАРЕНИН. Я все простил и поэтому не могу лишать ее того, что есть потребность любви для нее – любви к отпрыску…

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Но любовь ли это, друг Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. мой? Искренно ли это? Положим, вы простили, вы прощаете… но имеем ли мы право действовать на душу этого ангела? Он считает ее умершею. Он молится за нее и просит бога простить ее грехи… И так лучше. А здесь что он будет мыслить?

КАРЕНИН. Я не задумывался об этом.

ЛИДИЯ Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. ИВАНОВНА. Если вы спрашиваете моего совета, то я не советую вам делать этого. Разве я не вижу, как вы мучаетесь, как это раскрыло ваши раны? Но, положим, вы, как обычно, забываете о для себя. Но к чему же это может повести? К новым страданиям с вашей стороны Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем., к мучениям для малыша? Если в ней осталось чего-нибудть человеческое, она сама не должна вожделеть этого. Нет, я, не колеблясь, не советую, и, если вы разрешите мне, я напишу к ней.

КАРЕНИН. Напишите… Ваше право.

Вышел из кабинета.

Глава 21

Казанский собор. Масса людей. Только завершилась пасхальная служба. Каренин и Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. Сережа около колонны. Каренин поправляет на Сереже костюм.

СЕРЕЖА. Знаешь, о чем я избыточное, не в счет, помолился?

КАРЕНИН. Откуда ж мне знать. Чтобы обучаться лучше?

СЕРЕЖА. Нет.

КАРЕНИН. Игрушки разве?

СЕРЕЖА. Не это. Хорошее, но секрет! Когда реализуется, скажу. А ты о чем молился?

КАРЕНИН. Я… Да о Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. чем все-таки я молился?.. Так, как все, и молился.

СЕРЕЖА. А я, как все, и про другое. А ты про другое молился?

Увидел незнакомую икону.

СЕРЕЖА. А это которая икона?

КАРЕНИН. Это…

К ним подходит дама в платке.

Дама. Алексей Александрович, прошу!

Каренин оборачивается – это Анна. Каренин делает шаг Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. в сторону. Глядит в колонну. Анна садится на корточки за Сережей.

АННА. Сережа!

Сережа оборачивается.

АННА. Сережа! Мальчишка мой милый!

СЕРЕЖА. Мать!

Кидается ей на шейку. Обымаются, лобзаются.

СЕРЕЖА. Я знал. Сегодня Пасха. Я знал, что ты придешь. Я молился только про это.

Анна мнет его, рыдает Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем..

СЕРЕЖА. О чем все-таки ты плачешь, мать? Мать, о чем ты плачешь?

АННА. Я? Не буду рыдать… Я плачу от радости. Я так издавна не лицезрела тебя. Я не буду, не буду…

СЕРЕЖА. Вот и папа здесь… Папа!

Каренин глядит в колонну.

АННА. Я знаю, Сережа. Я лицезрела его Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем..

СЕРЕЖА. А ты чего же в этом?

Стянул с нее платок. Посмотрел, опять обнял.

СЕРЕЖА. Мать, душечка, голубушка!

АННА. Но что все-таки ты задумывался обо мне? Ты не задумывался, что я погибла?

СЕРЕЖА. Никогда не веровал.

АННА. Не веровал, друг мой?

СЕРЕЖА. Я знал, я знал! А где ты Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. была?

АННА. Я была… Милый, милый Кутик! Ты не забудешь меня?!

СЕРЕЖА. Не забуду…

АННА. Ты…

Прижалась к нему.

СЕРЕЖА. Почему же ты папу не обнимешь?

АННА. Папу я обниму, обниму…

СЕРЕЖА. Вот же он и стоит.

АННА. Да, да.

СЕРЕЖА. Папа! Мать же пришла!

АННА. Позже Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем., позже, Сережа. Сережа, друг мой, обожай его, он лучше и добрее меня, и я пред ним повинна. Когда ты вырастешь, ты рассудишь.

Каренин не удержался и взглянул на нее.

СЕРЕЖА. Лучше тебя нет!..

АННА. Душечка, небольшой мой! Обожай его…

Каренин увидел, что к ним идет Лидия Ивановна с Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. куличом. Каренин покашлял. Анна повернула к нему заплаканное лицо.

КАРЕНИН (не смотря Анне в глаза). Лидия Ивановна на данный момент будут.

Анна кивнула, вытащила два крашеных пасхальных яичка. Одно отдала Сереже.

АННА. Возьми это, Кутик. Это мать…

Сережа взял яичко. Анна встала, протянула 2-ое яичко Каренину.

АННА. Это вам… Возьмите.

Каренин Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем., не смотря на нее, принял яичко.

АННА. Прости меня за все. Обещаю, ты меня более не узреешь.

Набросила платок и зашла за колонну. Каренин сделал шаг за ней, но тормознул. Сережа заревел. Каренин придавил его к для себя. Подошла Лидия Ивановна.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Вот вы где! А я Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. ищу, ищу… Чего это случилось?

Каренин отворачивается от нее, потому что у него влажные глаза.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Алексей Александрович, что у вас вышло?

КАРЕНИН. Он… ногу ему отдавили при давке.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. И что все-таки за неудача, юноша? Ну отдавили, ну и пройдет. А вы чего же замолкший Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем., Алексей Александрович.

КАРЕНИН. Служба…

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Да, служба умиротворяет, это поистине. Пойдемте же разговляться, поговели, и Христос с ним.

КАРЕНИН. Мы на данный момент будем, Лидия Ивановна…

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Жду вас в карете.

Пошла с куличом на улицу, не удержалась, отломила кусок, засунула в рот.

Глава 22

Дом Каренина. Кабинет. Каренин Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. и Лидия Ивановна пьют кофей.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Неплох был ужин. Полностью неплох, мой друг. Во всей вере для меня самое тяжелое бывает - это посты. И уж сколько порочных мыслей за пост ни прогонишь. Господи, прости. А Сергей Алексеич что-то сегодня и невесел, и хмурится все.

КАРЕНИН. То ногу Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. ж ему отдавили…

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Да он ногу-то и не помнит уже. А хмурится и хмурится все. Но сердечко… Я вижу в нем сердечко отца, и с таким сердечком ребенок не может быть дурен. Вы что-то тоже сейчас невеселы, Алексей Александрович. Таковой праздничек, а вы в задумчивости. А Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. у меня новость вам отменная в припасе.

КАРЕНИН. Лидия Ивановна, я новостей не желаю…

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Поверьте мне, новость очень хороша… Я бы и ранее, да все Сергей Алексеич рядом.

Каренин, осознав, что за новость, поднял на нее глаза.

КАРЕНИН. В чем все-таки новость?

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Новость Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. хороша. Я через собственных знакомых разведала и выяснила, что эти… безобразные люди кончили свои дела и сегодня уезжают. Хороша вам новость?

КАРЕНИН (индифферентно). Хороша…

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Только новость-то не вся, а полновости.

КАРЕНИН. Что все-таки еще?

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Произнесли еще, что не пожилось им, что она его Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. ревностью измучила, а он и не рад уже, и все сторонится ее сейчас, и больше не нужна она ему.

КАРЕНИН. Это их только дело.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Это, я понимаю, есть расплата за грех и ту беспощадность, которую они вам сделали. Божья милость, она лишь на праведников распространяется. И любви Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. только праведники достойны. А то, что они выдумали любовью – это только безнравственность. Вот вы человек достойный и реальный. Только таковой, как вы, любви и достойны. И то, что эта мерзкая дама отвергла вашу любовь, гласит, что она недостойна любви вообщем…

КАРЕНИН. Всякий достоин.

Пауза.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА (тяжело задышала Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем.). Всякий достоин, да не всякому дано.

КАРЕНИН. Кому не дано, тот сам виновен.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. В чем все-таки вы виноваты?

КАРЕНИН. Почти во всем виновен. Во ереси виновен. В подлости.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. В чем все-таки подлость ваша?

КАРЕНИН. В малодушии...

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Нисколечко я в вас малодушия не увидела Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем., вы напротив человек большой духовной организации.

КАРЕНИН. Это исключительно в сопоставлении с другими маленькими душами.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Для меня это не так.

КАРЕНИН. Это ваше право.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. В чем все-таки я виновата тогда, Алексей Александрович? Вобщем, я имею любовь. (Глас ее очень задрожал.) К вам имею Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. любовь…

КАРЕНИН. Я знаю ваше ко мне отношение и благодарю вас за него.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Это другое отношение, что вы понимаете. Любовь моя к вам не дружественная…

Каренин поднял взор.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Любовь моя к вам самая естественная…

КАРЕНИН. Что все-таки это означает?

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Что я вас люблю Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. - означает…

Встала, сделала шаг к Каренину. Каренин тоже встал. Сделал шаг от Лидии Ивановны.

КАРЕНИН. Лидия Ивановна…

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Вы понимаете: я только месяц была замужем.

КАРЕНИН. Прошу вас…

ЛИДИЯ ИВАНОВНА (рыдает). Жизнь прошла… Ничего нет…

КАРЕНИН. Лидия Ивановна…

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Сейчас таковой праздничек, а я люблю вас Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем.… Скажите мне.

КАРЕНИН. Лидия Ивановна…

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Скажите мне. Я же вам произнесла.

Каренин молчит.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Скажите мне.

КАРЕНИН. Я не могу быть вам… Я не могу обожать вас.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Ну вот, а винили себя в малодушии. Я знаю, почему вы не сможете… Я лицезрела сейчас ее Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. и вас лицезрела… Вы были неплохи в собственной любви к ней. Я лицезрела вас. Я завидовала ей. Если бы вы были с ней неплохи так с самого вашего начала, то ничего бы не случилось. Поверьте мне.

Молчат.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Надеюсь, наши дружественные дела сохранятся?

КАРЕНИН. Ничего не поменялось.

ЛИДИЯ Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. ИВАНОВНА. Я могу и впредь быть вам помощницей?

КАРЕНИН. Я буду только рад.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Тогда, полагаю, это все, что я имела вам сказать.

КАРЕНИН. Я могу пойти?

ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Идите, мой друг.

Каренин, шатаясь, выходит в коридор, идет повдоль стены. Останавливается перед комнатой Сережи. Стоит, прислушивается Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем.. Тихонько входит. Сережа лежит в мгле с открытыми очами, рассматривает подаренное Анной яичко. Оборачивается на Каренина.

СЕРЕЖА. Папа?

КАРЕНИН (подходит). Да, я, Сережа.

Садится на кровать.

КАРЕНИН. Что все-таки ты здесь делаешь без свечи?

СЕРЕЖА. Маму смотрю.

Указывает яичко.

КАРЕНИН. И видно для тебя без свечи?

СЕРЕЖА. Мне без свечи виднее Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем.. А где твое?

КАРЕНИН. Мое? Мое тут.

Вынимает из кармашка яичко.

СЕРЕЖА. Покажи.

Каренин дает ему яичко. Сережа ассоциирует их.

КАРЕНИН. А мы даже и в битки не поиграли.

СЕРЕЖА. Без матери и не поиграли.

КАРЕНИН. Давай на данный момент и поиграем.

СЕРЕЖА. А можно мамиными играть?

КАРЕНИН. А Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. почему же нельзя? Она на то и отдала.

СЕРЕЖА. Раз на то, тогда поиграем.

Дает Каренину яичко. Каренин выставляет его в руке.

КАРЕНИН. Ты вот и лупи.

СЕРЕЖА. Почему же я?

КАРЕНИН. Я ж старенькый совершенно, не вижу ничего.

СЕРЕЖА. Совершенно не видишь?

КАРЕНИН. Совершенно не вижу. Совершенно Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. старенькый.

Сережа смеется. Каренин тоже.

СЕРЕЖА. Вот я на данный момент ударять буду.

КАРЕНИН. Ударяй.

Сережа лупит, глядит на свое яичко. Каренин ощупывает свое.

КАРЕНИН. Чья же взяла? Твоя взяла - мое поломано.

СЕРЕЖА. И мое поломано. Покажи-ка свое.

Каренин дает яичко.

СЕРЕЖА. И взаправду поломано…

КАРЕНИН Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем.. Это, Сережа, означает - одолела дружба.

СЕРЕЖА. Кого же одолела?

КАРЕНИН. Недружбу. Хочешь, я с тобою лягу?

СЕРЕЖА. Желаю.

Двигается к стене. Каренин ложится рядом, Сережа укрывает его одеялом. Длительно молчком лежат.

КАРЕНИН. Ты, Сережа, мне скажи… Ты с мамою больше хочешь либо со мною?..

Пауза.

СЕРЕЖА. С 2-мя чтоб Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем., желаю.

КАРЕНИН. С 2-мя никак нельзя, Сережа.

СЕРЕЖА. Почему же?

КАРЕНИН. Так Богу угодно.

СЕРЕЖА. Если он с 2-мя не желает, то я и отвечать тогда не стану.

КАРЕНИН. Можешь пока и не отвечать. Но позже, Сережа, нужно будем мне сказать. Скажешь, Сережа? Позже… Скажешь мне, Сережа…

Сережа не отвечает. Каренин поворачивается Каренин затыкает уши и входит в спальню. Анна в постели под одеялами. Глаза ее горят, щеки рдеют румянцем. к нему. Сережа дремлет. Каренин закрывает глаза.

***


kanti-vibor-kanatov-bloki-barabani-poliplasti.html
kanzas-doklad.html
kapelnie-i-applikacionnie-probi.html