Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог

РЕЖИССЕР БРУК

Навряд ли найдется другой современный режиссер, о котором сказано, сколько о Бруке, и о котором пишут так длительно. И по правде — в семнадцать лет он уже поставил в любительском театре «Доктора Фауста» Марло, а к 20 — 6 спектаклей в проф театре, в том числе «Человека и сверхчеловека» Бернарда Шоу, ставившегося ранее Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог сильно мало. И где — у Барри Джексона, в именитом Бирмингемском репертуарном театре! Позже слава его уже не оставляла. Ему был 20 один год, когда Барри Джексон, взявшийся обновить Шекспировский мемориальный театр, пригласил его в числе других юных режиссеров в Стрэтфорд-на-Эйвоне, и 20 два года, когда поставленный им в Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог этом театре спектакль — «Ромео и Джульетта» Шекспира (1947) —сделался сенсацией сезона и вызвал такие споры, какие нечасто завязывались в британской театральной критике. Он выдвинулся рано, Бруку на данный момент только 50 (он родился 21 марта 1925 года), а пишут и спорят о нем уже скоро лет 30. И кто пишет, кто спорит! Тяжело именовать хоть 1-го большого Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог актера, режиссера либо театрального критика, который, придя в соприкосновение с Бруком, не возжелал бы высказать свое мировоззрение о нем. Библиография Брука громадна. И она все вырастает. Молвят, в спорах рождается правда. Одна из их родилась и в этом. Не сходу. Мучительно. Но родилась и уже не Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог оспаривается. О Бруке при его возникновении заговорили — даже те, кто не воспринимал его, — как о режиссере очень типичном. Позже — как о режиссере значимом. Позже — сейчас уже практически без перерыва, — как о режиссере величавом, одном из числа тех, по кому будут судить о театре двадцатого века.

И все таки — каковой он, Питер Брук Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог? «Великий» — только слово, менее. Заполнить его можно содержанием самым различным. И тут смысл его был не очень ясным. Оно в первый раз появилось применительно к Бруку не столько в сознании критиков, привыкших верно формулировать свои представления, сколько в душах тыщ, 10-ов тыщ зрителей, уходивших с его спектаклей потрясенными, просветленными Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог, узнавшими что-то новое о для себя, о мире. Оно просочилось в критику не без усилий— Брук ведь был так удручающе молод, когда достигнул первых фурроров. Оно не складывалось как сумма значений, а появилось сходу как некоторая цельность к подлежало анализу и расшифровке.

Это было тяжело. Каждый спектакль Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог Брука давал возможность заного узреть создателя, которого он ставил, но не помогал узреть «самого Брука». Нет, Брук нисколечко не скрывался за создателем. Он с самого начала очень точно заявил о для себя как о приверженце всемогущего «режиссерского театра». Идея каждого спектакля была его, Брука, идеей. Настроение — его Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог, Брука, настроением. Форма — им Бруком, данной. В большей даже мере, чем у многих других режиссеров; ведь Брук часто выступает и как живописец собственных спектаклей, а порою к тому же как создатель «конкретной музыки», их сопровождающей. Но трудность была в том, что спектакли он ставил очень различные и непохожие, В Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог их, очевидно, было что-то общее. Но что?

Что определяло принадлежность того либо другого спектакля конкретно Бруку? Неуж-то только непременное несходство с предшествующим его спектаклем?

Книжка «Пустое пространство», размещенная в 1968 году, призвана была, казалось, все прояснить, В литературных ее плюсах можно было не колебаться: посреди многих талантов Брука есть и литературный Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог. Юный режиссер не раз выступал в качестве увлекательного театрального и (еще почаще) балетного критика, К тому же книжка эта рождалась равномерно, в ней не могло быть следов спешки. Главы ее соответствуют четырем частям недлинного курса лекций о современном театре, прочитанного Бруком в 1965 году по договоренности с телевизионной компанией «Гранада Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог» в институтах Гулля, Киля, Манчестера и Шеффилда, Все в ней заблаговременно испытано на живом слушателе.

Книжка эта вправду почти все сделала понятным. Естественно, Брук не в первый раз высказывал свои взоры на театр. Он и ранее их не скрывал. Но он свел воедино почти все из того, что Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог ранее приходилось искать по крохам. Этим он, непременно, посодействовал поглубже заглянуть в свое творчество.

И в самого себя.

Брук — человек без позы. Фурроров собственных не подчеркивает. Неудач не прячет. Гласит, что задумывается. Относится к для себя с тем размеренным чувством юмора, которое справедливо принято считать признаком внутренней интеллигентности Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог, Человек этот работает с страшным напряжением сил — он поставил 10-ки спектаклей, кинофильмов и опер, написал огромное количество статей1, — а при всем этом нисколечко внутренне не напряжен, напротив, завидно раскрепощен.

Но тогда почему Питеру Бруку приходится и сейчас, семь лет спустя после книжки, разъяснять в газетных интервью, кто он есть Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог и кем не является, при этом ни одно такое интервью не кладет конец спорам о нем. Почему оказалась так неясна эта настолько логичная книжка?

Дело, думается, в том, что читатели не отыскали в ней того, чего находили. Сначала — доказательства своим взорам: Брук высказывал собственные. Театральных консерваторов он огорчил. Он нисколечко Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог не отрешался от традиции; напротив, ее почитал, но при всем этом лицезрел ее как-то по другому. Театральных новаторов он, если можно так выразиться, недостаточно порадовал. Он был одним из их; он охотно признавал их открытия, пристально в их вглядывался и при всем этом, как будто бы смотрел Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог через их.

И еще в ней находили систему — некоторую, скажем, «систему Брука», а он демонстративно отрешался ее сказать. Не следовало ли отсюда, что системы этой просто нет?

А меж тем в книжке все ясно сказано. Она помогает узреть доминанту творчества Брука.

Из большого числа спектаклей Питера Брука русские зрители лицезрели только Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог два: «Гамлета» с Полом Скофилдом в главной роли, поставленного в 1955 году тогда и же к нам привезенного, и Стрэтфордского «Короли Лира» (поставлен в 1962 году, показан у нас в 1961-м). И все таки не следует мыслить, что мы лицезрели не достаточно: конкретно после «Лира» о Бруке было сказано «великий».

Произнес Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог это слово Кеннет Тайней.

Произнес его не столько как театровед, пристально продумавший и соотнесший меж собой все составляющие этого понятия, а быстрее, как зритель - зритель опытнейший, умный и при всем этом необычно чувственный. Сидя в мгле стрэтфорского зала, он лихорадочно царапал на программе какие-то слова, чтоб Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог запечатлеть неподражаемые мгновения. «Я не желаю притворяться размеренным и отлично помню все обуревавшие меня чувства», — написал он в заметке об этом спектакле. Вобщем, в этой же заметке он бросил получившие позже таковой резонанс слова о «моральном нейтралитете» Брука. «Мрачным и прекрасным» именовал он бруковского «Лира» в другой заметке, показавшейся Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог месяц спустя, когда спектакль был показан лондонцам.

Но почему история Лира, показанная с позиций «морального нейтралитета», так потрясала зрителей?!

А она потрясала. В книжке Брука читатель отыщет короткое и, как обычно у него, очень скромное упоминание о том, как спектакль завоевывал все больший и больший фуррор (и сам внутренне рос Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог) во время известного восточноевропейского турне 1964 года. Москва и Ленинград были последними городками на материке, где был показан «Лир». Конкретно тут спектакль отыскал лучшего зрителя, и с его помощью сам достигнул своей верхушки.

До 1971 года Брук поставил 50 семь драматических спектаклей (5 из их вывозились на гастроли за границу), семь опер Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог, семь кинофильмов, 5 телеспектаклей (сценарии трек на их написаны самим Бруком, 1-го — Бруком в соавторстве с Деннисом Кенаном), написал вступления к книжкам Ежи Гротовското «К бедному театру». Яна Котта «Шекспир — наш современник» (эта книжка известного польского Шекспироведа отдала большой творческий импульс Бруку, когда он работал над Владыкой Лиром»}, отдельным Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог изданиям «Как вам это понравится» Шекспира и «Марат/Сад» Петера Вайса, книжке Майкла Уэрра «Оформление спектакля», и сделал огромное число других литературных работ.

Мог ли этому зрителю быть так близок спектакль, утверждавший принципы «морального нейтралитета»?

Нет, очевидно, Брук знает, что это не так. Недаром он пишет о том, что страны Восточной Европы Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог, где его «Лир» прозвучал так звучно, — это страны, по которым прошла война. Бруковский «Лир» многим должен воздействию Сэмюэля Беккета — писателя вправду темного и безвыходного. Это сразу выудил Кеннет Тайней, и об этом много говорилось позже в критике. Это отмечает и сам Брук в «Пустом пространстве». Но тут читатель Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог отыщет указание на то, чем все-таки конкретно Беккет ценен для Брука. Беккет, по его воззрению, никак не произносит свое «нет» с наслаждением. Его «нет» — из тоски по «да». Прав либо нет в этом случае Брук — другой вопрос. Принципиально, как для него самого обстоит дело. Брук ставил для себя целью Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог не просто показать мир колодный и ужасный. Он вожделел изобразить его таким со всей бескомпромиссностью, чтоб настолько же Бескомпромиссно прозвучала идея о том, как страшен мир, когда он бездуховен. Когда человек не приносит с собой человеческое. Когда оно дается каждому отдельному человеку— только ценой ожесточенных страданий Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог.

В бруковском «Лире» нет правых и виновных. Тут всякий прав — со собственной точки зрения — и всякий повинет, ибо и он принес в мир свою долю зла. В этом смысле спектакль вправду поставлен с позиций «морального нейтралитета», но, отказываясь судить героев, Брук тем строже и беспощаднее судит мир, с котором они Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог живут. Он не позволяет этому миру ми на кого переложить вину. Это раскрылось не сходу даже Кеннету Тайнену — только месяц, спустя. Но во 2-ой рецензии он уже написал: «Теперь мне понятна природа беспощадной эгалитарности мистера Брука: его спектакль оттого лишен морали, что поставлен в безнравственном мире».

Эта концепция катастрофического Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог принуждает вспомнить Фридриха Шиллера. Шиллер, как понятно, не воспринимал «Короля Лира» в бытовавшем тогда истолковании. Вина Лира, за какую ему пришлось так тяжело рассчитываться, виделась комментаторам XVIII века в том, что он, раздавая свои земли, не сообразил, какая из его дочерей что из себя представляет. «Лир» оказывался, таким макаром, трагедиен персональной Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог вины (либо даже ошибки), а мир вокруг нас — серьезным, но справедливость арбитром, карающим всякое отклонение от справедливости.

Эту веру в корректность божественного (мы бы на данный момент произнесли — общественного) порядка, это убеждение, что «человек всегда сам виноват», Шиллер решительно не воспринимал. Он вожделел строить трагедию не на вине того Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог либо другого определенного лица, а на столкновении человека с некоторой безличной и безразличной к нему силой. Выявляться это должно было через «стечение обстоятельств». Оно и присваивало катастрофы более обобщенную форму. Очевидно, конкретной предпосылкой смерти героя возможно окажется хоть какой персонаж, в том числе и сам герой. Но этот определенный Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог человек — только ближний источник несчастья; в целом же оно обосновано неверным устройством мира. «Непосредственный виновник несчастья», даже тот, кого до этого клеймили «злодеем», способен в какие-то моменты сам вызвать жалость.

Питер Брук поставил «Короля Лира» как будто бы точно по Шиллеру. Но за философски отвлеченными словами о «несправедливости Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог миропорядка» сейчас стоял опыт, вынесенный населением земли из 5 лет войны с ее душегубками, концлагерями. Сиена ослепления Глостера стала главный в спектакле. То ужасное, что «совершалась за линией рампы, было кое-чем очень обыденным для участников злодеяния, кое-чем определяемым стертыми словами «практическая деятельность». Но оно не переставало Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог от этого быть ужасным для тех, кто посиживал в зале. Даже становилось еще страшнее. Это было ежедневным, означает, повторяемым. И происходило уже не на подмостках — месте, для всякого рода представлений специально отведенном. Загорался свет, как во время антракта, а на сцене, сейчас уже не отгороженной от темного зала, расслабленно Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог отпихнув в сторону слепого старика, слуги принимались таскать какие-то мешки, что-то прибирать... Работа, менее...

Бруковский «Лир» базировался на прошедшем — очень недавнешнем, но подверженном той же угрозы, что и давнешнее прошедшее — его могут запамятовать. И потому Брук поставил собственного «Лира» не просто как напоминание. Это был как будто бы Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог символ отказа признать прошедшее прошедшим. Беспощадность бруковского «Лира» стала формой обнаружения его современности. Все происходящее на сцене происходит сейчас, на данный момент, на этот момент. Спектакль этот касается всякого. Он не повествует о чужих страданиях. Он вообщем нигде, ни в какой собственной части не повествует. Он указывает, как положено Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог сцене. И не просто других людей, испытывающих боль. Он принуждает каждого зрителя ощутить ее самому. В «Лире» Бруку удалось заговорить о дилеммах того общества, которое он знает, и вынудить зрителя задуматься о многом, не оставляя ему, казалось бы, ни минутки на размышление. Его спектакль был современен по мысли и Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог сиюминутен по собственной сценической практике. И совместно с тем он не был привязан раз и навечно к определенному моменту истории. В свое время «Театральная мастерская» Джоан Литтлвуд, другого известного современного британского режиссера, поставила «Макбета» в современных костюмчиках. Смысл был ясен, но при всем этом и очень закреплен. Брук избегает Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог таковой исторической однозначности. Если Шекспир (даже тогда, когда, казалось бы, уходил в прошедшее) писал о людях собственного времени, для людей собственного времени и на все времена, то режиссер, по Бруку, должен ставить его как собственного современника; помня при всем этом, современником скольких поколении был этот драматург.

Действие стрэтфордского «Лира Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог» происходило на большущем «пустом пространстве», которое виделось и как мировое место и как земля, выжженная войной (Григорий Козинцев расшифровал позже понятие «пустое пространство» как «пространство трагедии». Это заглавие он отдал собственной последней книжке, полной реминисценций из Брука). Декораций и реквизита практически не было. Ровненький свет, негромкие голоса, взамен задника Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог — кусочки заржавелого железа, начинавшие слабо вибрировать, когда были произнесены последние слова катастрофы и в зале (как в сцене с Глостером) загорался свет. Этот отдаленный металлический шелест, напоминавший слышанный зрителем ранее грохот бури, доносился как будто из грядущего. Это был мир прохладный, как мировое место, большой, как мировое место, и настолько Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог же безразличный к человечьим судьбам. Он был несоизмерим с людьми. Он не знал утра и вечера, как мировое место. Он не был подобен искусственно устроенной сцене, где свет блекнет в моменты горя и ярко разгорается в момент торжества добродетели. Этот мир не был освещен солнцем — он Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог был освещен со всех боков тысячью солнц. Они ничего не оттеняли и не высвечивали — и все делали идиентично ясным. Декораций и реквизита практически нет — но потому они в особенности видны. Голоса негромки — но их слышишь яснее, чем клики. Движения жадны — но поэтому так полны значения. И потому человек не пропадет Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог в этом, казалось бы, очень широком для него мире.

В бруковском «Лире», писал Козинцев, «радости было не много, трогательного еще того меньше. Брук выпаривал из собственных постановок сентиментальность, как морят клопов перед заездом в новейшую квартиру, где длительно жили неухоженные люди». И при всем этом, продолжал он, «из театра я Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог ушел совершенно не подавленный. Пожалуй, другое чувство появилось у меня в душе. В постановке, утверждавшей безнадежность, торжествовала надежда».

Чем она порождалась? Ответить на этот вопрос тяжело, но нужно — ведь тыщи людей уходили с этого спектакля такими же просветленными. Катарсис, очищение эмоций, против чего, казалось бы, все тут Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог было ориентировано, все-же наступал. Так в чем все-таки она — эта надежда? Думается — в той мере человечности, что не опасается полного познания о человеке. Что одна только делает вероятным измерить всю глубину людского мучения. Человечности настолько полной, что она уже не нуждается в неизменных и раздражающих подтверждениях того Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог, что она и впрямь существует.

Конкретно это дает Бруку возможность гласить сходу о человеке нынешнем и вчерашнем, соотносить настолько просто и свободно человека и мир, делать историю населения земли биографией собственного героя.

В нынешних философских трактовках времени постоянно подчеркивается, что из 3-х временных категорий (истинное, прошедшее и будущее) более условное является Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог истинное — ведь за него можно, глядя по необходимости, принять и миг, и денек, и столетие, и, если угодно, даже целую геологическую эру. Итак вот для Брука «настоящее» — это вся история населения земли и весь опыт, который оно вынесло из нее.

Значение Брука сначала в масштабе его взора на мир Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог. Русские зрители не просто лицезрели «Короля Лира» в постановке Брука. В эти вечера они узрели Брука. Во всяком случае — главное в нем.

Брук пробился своим «Лиром» к тому Шекспиру — нашему современнику, которого после войны находили многие. Казалось, война должна была еще на 5 лет отодвинуть нас от Шекспира Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог, в реальности же сблизила на столетия. Наша история посодействовала прочитать ту, что отпечатлелась в его пьесах, а пьесы эти — осознать почти все в нашем мире и в нас самих.

Бруковский «Лир» был примером тому — не единственным, но самым большим.

Прямо за «Лиром» Брук поставил «Физиков» Дюрренматта. Спектакль этот был кое Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог-чем вроде современного коррелята к шекспировской катастрофы. Он очень резко подчеркивал одну из сторон неоднозначного шекспировского спектакля. Неопределенный угрожающий звук, доносившийся как будто бы из грядущего в опровержение словам Эдгара «Мы, молодые, того не испытаем», сейчас не казался загадочным. По словам известного британского театрального критика Дж. Трюина, в дюрренматтовском спектакле Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог «вопрос об ответственности физиков-атомщиков пронизывал текст, как будто молния».

Это было никак не случаем. Современность подтекстовывает все творчество Брука. «Все,что мы делаем, в конечном счете — политика», — увидел он в одном из собственных интервью.

При этом политика определенного толка. Ни у зрителей, ни у читателей Брука никогда Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог не было сомнения, что он принадлежит к левому крылу британской интеллигенции. Это не означает, очевидно, что Брук обладает крепкой политической платформой и гарантирован от всех ошибок, но он терпеть не может реакцию и вояке. Большой публичный резонанс вызвал спектакль Брука «US» (слово это можно расшифровать и как «Соединенные Штаты» и Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог как «мы сами»), направленный против войны во Вьетнаме, а заодно затрагивавший многие стороны социальной жизни Великобритании.

Но Брук пробует при всем этом решить и огромную общекультурную задачку — сопоставить человека, более много понятого, с миром, понятым в самом большом масштабе. Притом решить ее средствами театра. А ведь театр Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог живет по своим законам. Он отражает жизнь, но не есть жизнь; он искусство, а означает, по словам Фейербаха, конституируется, отличая себя от жизни. Тут приходится все преобразовывать и почти все опускать. Но тут же удается невидимое делать видимым и просачиваться к более глубочайшей действительности, чем обыденность.

Театр не жизнь, но он изменяется Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог, глядя по тому, какова реальность вокруг него и с каких позиций он ее отражает. Это отдельный мир и совместно с тем нисколечко не мир независящий. Но как сделать этот мир, не нарушая его законов, лучшим по отношению к жизни «увеличительным стеклом» (конкретно это выражение Маяковского Брук предпочитает применить Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог к театру)? Как вынудить эти два мира жить в одном темпе? Как сделать их более взаимопроникающими?

Брук изучает законы театра способом проб и ошибок. («.Режиссура — искусство практическое», — бросил как-то Г. А. Товстоногов). Каждый его успешный спектакль — угаданный беспристрастный закон искусства. Плохой — неправильная догадка, опровергнутая в процессе опыта. При Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог всем этом не ищется некоторый окончательный, все исчерпающий, приложимый ко всем явлениям театра «закон искусства». Таких претензий у Брука нет. Театр, призванный отразить мир, природу, должен быть по-своему равен природе. А она, Брук знает, неисчерпаема.

Театр, согласно воззрению Брука, должен отражать уже через саму свою структуру движущееся Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог, дисгармоническое, противоречивое общество XX века. И не только лишь отражать его, но вмешиваться в него, быть ему необходимым. Для Брука театр — никак не место, куда приходят отдохнуть от жизни. В него приходят к ней приобщиться, что-то в ней осознать, точнее же — обучаться ее осознавать, ибо театр не должен предлагать готовые Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог ответы и тем освобождать от необходимости мыслить.

Театр Брука во всех его вероятных вариантах противоборствует коммерческому театру и хоть какому театру, отгородившемуся от жизни — неживому театру, как он его именует. «Неживой» — это понятие Солее сложное, чем просто «мертвый». Мертвый погиб, его больше нет. Неживой как бы и Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог погиб уже, и в могилу сходить не вожделеет. Он даже в чем либо более стоек, чем живой театр, Живой может умереть. Неживому погибель не жутка. Он притязает на вечность. Очевидно, неживой театр настолько же многообразен, как и живой. Может быть, даже более: тут собрались 10-ки поколений бывших живых. И Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог не на много более мирный. В нем тоже идет своя призрачная борьба. Но по-своему он един. Его соединяет воединыжды отсутствие мысли. В этом он и противоборствует живому театру. Живой театр — всегда театр думающий.

Конкретно масштаб мысли и роднит театр Брука с шекспировским.

Восхищение Шекспиром продиктовано для Брука сначала тем, что Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог величавый драматург умел как никто соединять беспристрастную правду окружающего мира и правду людской души. Без истолкования окружающего мира для Брука невозможна современная сцена, «Внешний мир» для него не только лишь (в отличие от живописцев середины прошедшего века) соц среда — это Вселенная, это бескрайние, лишенные воздуха, чуждые жизни Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог просторы космоса, увиденные в современные телескопы и истолкованные современной физикой. Космоса, пытающегося распространить свои бездуховные законы на обитаемый мир. И все-же человек для Брука вопреки всему — ось, вокруг которой крутится мир. Этот взор на мироздание припоминает богоборческий и при всем этом социально окрашенный протест британских романтиков. Но Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог идет он не от перевоплощенного религиозного мифа (как у Байрона в «Каине»), а от настолько же бунтарски воспринятой и соотнесенной с обществом современной науки.

Антисциентизма, презрения к науке, настолько престижного на данный момент в интеллигентских кругах на Западе, тут, очевидно, никакого. Наука не сделала мироздание, она только представила его таким Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог, каково оно есть. Она — Брук обосновал это своим «Лиром» — помогает сорвать с мира покровы сентиментальности и неверных концепций. И она Бруку в этом смысле союзница. Он предпочитает знать действительность, с которой борется, отстаивая человека.

Сценический мир Питера Брука появляется на скрещении научных и соц концепций. Конкретно это, по воззрению Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог Брука, должно посодействовать возродить в новых критериях драматургию и сцену шекспировского масштаба. Естественный союзник его в этом дерзком плане — Бертольт Брехт. Брук — жаркий приверженец его теории «эпического театра». Брук прямо гласит о том, что придало мысли Брехта такую широту, — его марксистские убеждения. Всю радикальность этих слов можно оценить, вспоминая Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог, что, принятая в западном театроведении точка зрения диаметрально обратна бруковской, Брехт обычно трактуется как художник» добившийся величавых достижений вопреки собственной коммунистической идеологии.

Пафос мысли — вот что роднит Брука с германским драматургом и режиссером. Его «Лир» — это наикрупнейший брехтовский спектакль после величавой «Матушки Кураж» в «Берлинер ансамбле». Брук не меньше Брехта Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог стремится к «очуждению», к созданию таковой атмосферы в зале, когда зрителя как будто бы берегут от лишних чувств. Подразумевается, само собой, что зритель никак не индифферентен к происходящему на сцене, но энтузиазм его — особенного рода: он скупо смотрит за действием, думая совместно с актером и режиссером.

Так Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог ли представлял для себя дела сцены и зала Шекспир? Навряд ли. Но Брука, как до него Брехта, это не смущает, хватить сейчас реальность по-шекспнровски обширно — означает, согласно Бруку, приложить к ней понятия, Шекспиру неведомые. Чтоб идти вспять к Шекспиру, замечает он в собственной книжке, нужно идти вперед. Брехт для Брука Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог и есть в некий мере современный Шекспир. «Сознательный Шекспир».

Но вот что умопомрачительно: Брук не поставил в жизни ни одной пьесы Брехта! Он охотно ставил многих собственных современников — Жана Кокто, Жана Ануйя, Жан-Поля Сартра, Теннесси Уильямса, Артура Миллера, Томаса Элиота, Грэма Грина, Фридриха Дюрренматта, Петера Вайса и других. Он Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог выполнил около шестидесяти драматических спектаклей — и посреди их ни 1-го брехтовского! Случаем ли это? Думается, нет.

Брук в «Пустом пространстве» спорит с теми, кому театр Брехта представляется безэмоциональным. Он справедливо показывает, что этот театр тоже порождает эмоции — только особенного рода. И все таки мера чувственности Брехта, точнее, мера его Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог проникания в глубины людской души, кажется Бруку недостаточной. Брехт для Брука — сначала выразитель беспристрастной правды окружающего мира. Нисколечко не ограниченный этой собственной задачей, понимающий в мире и почти все другое, но сосредоточенный сначала на ней. Другая сторона Шекспира — правда людской души — передается Брехтом слабее. Тут Бруку Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог приходится находить другие точки опоры. Имя, которое он именовал в этой связи, многих в Великобритании привело в смущение — Антонен Арто. Сейчас критики относят 1-ые опыты Брука в области «театра жестокости» еще к 1946 году — к тому времени, когда основоположник этого течения был еще живой (Арто погиб в 1948 году) и слава его Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог не успела обширно разрастись. Но по-настоящему мыслями Арто он увлекся уже в шестидесятые годы, когда «театр жестокости» стал на материке реальным поветрием. Брук подошел к делу фактически. В 1963 году ом вместе с режиссером Чарлзом Маровицем открыл театральную мастерскую для опытов в этой области. Специально набранная (в качестве Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог «дочернего предприятия» Царского шекспировского театра) труппа три месяца репетировала программку, состоявшую из пьесы Жана Супруге «Ширмы», посвященной войне в Алжире, трехминутного сюрреалистического эскиза Арто «Струя крови», короткой пьесы Джона Ардена «Жизнь коротка, искусство вечно» и неких других вещей. В январе 1964 года эта программка была без особенного фуррора показана в одном Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог из английских театров. Публика уходила со спектакля в недоумении. Рецензенты единогласно объявили, что Брук просто погнался за модой. Но Брук от Арто не отступил. Он поставил на базе той же техники очередной спектакль — «Марат/Сад» Петера Вайса, при этом включил в него несколько сцен из предыдущего спектакля, и Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог достигнул большого фуррора.

В чем причина воззвания Брука к Арто и таковой необычной судьбе 2-ух его «артодианских» спектаклей?

«Театр жестокости» Арто часто сближают с тон безудержной пропагандой насилия с экранов и театральной сцены Запада, которая подхлестывает и множит акты насилия в жизни. Схожий «театр жестокости» — одна из нынешних разновидностей коммерческого театра, глубоко Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог неприятного Бруку, как был он противен Арто. Книжка Арто «Театр и его двойник» родилась из протеста против подобного театра. В таком конкретно качестве ее и восприняли Брук и огромное число других больших режиссеров на Западе. Сотрудник Брука по мастерской «театра жестокости» Чарлз Маровиц писал, что их с Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог Бруком «особенно сближала с Арто его нелюбовь и нетерпимость к господствующим театральным тенденциям, к тем отлично обставленным тупикам, в каких так комфортно устроился самодовольный современный театр». Очевидно, взоры самого Арто далековато не однозначны. Его сосредоточенность на «каннибализме» буржуазного индивидума приобретала больной нрав, ибо не была подкреплена соц анализом, а его Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог убеждение, что, дав человеку возможность изжить в искусстве свою склонность к беспощадности, театр выручит от нее реальный мир, было довольно наивно. Но при всем этом Антонен Арто был, по удачному выражению В. Комиссаржевского, «одной из «болевых точек» этого «безумного, сумасшедшего, сумасшедшего мира» и его предощущение жестокостей 2-ой мировой войны, а Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог позже и того, что организм как и раньше подвержен заразе, много значили для Брука и людей, идиентично с ним мыслящих. Полнее всего такая тенденция сказалась в кинофильме Росселлини «Рим — открытый город» и в сцене ослепления Глостера в бруковском «Короле Лире». С течением времени, но, для Брука стала важнее Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог другая сторона взглядов Арто — поиски им интуитивного в актере. В этом Брук увидел нужное добавление к Брехту. Конкретно в качестве «дополнения к Брехту» Арто и вошел в художественную систему Брука. Фуррор «Марат/ Сада» после неуспеха сборного артодианского спектакля мастерской «театра жестокости» может быть только этим объяснен. Арто сам Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог по для себя казался у Брука кое-чем вроде неправомерно гиперболизированной частности. Он не жил у него без Брехта. И нужен он был ему не просто как дополнение к Брехту, как контраст. В «Марат/ Саде* Брук по этому принципу их и скооперировал.

«Брехтовское «очуждение» обычно рассматривается как нечто решительно Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог противостоящее артодианскому театру с его конкретными, сильными, лично окрашенными впечатлениями, — писал Брук в 1965 году. Я никогда не делил этого представления. Я считаю, что театр — это, подобно жизни, непрекращающийся конфликт воспоминании и суждении, заблуждении и прозрений, которые враждуют вместе, но при всем этом неразделимы». Ни «эпический театр» Брехта, ни «сиюминутный Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог театр» Арто не подменяют для Брука шекспировский театр. Шекспировское чувство жизни в ее полноте и контрастности, с ее гротескным перепадом катастрофического и забавного появляется, по его воззрению, только в театре, выходящем за границы этих агрессивно очерченных систем. Современным синонимом «шекспировскому театру» он избирает слова «тотальный театр»: на сцене, стремящейся к Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог совершенству, пишет он, «каждый элемент определяется элементом соседствующим: суровое — смешным, возвышенное — простонародным, утонченное — грубым, умственное — плотским; абстрактное в нем оживлено театральной образностью, беспощадность оттенена прохладным потоком мысли». Таковой театр и может претендовать на равнозначность жизни.

«Тотальный театр», по Бруку, — это театр всеобъятный и в проф смысле. Имена Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог Станиславского и Мейерхольда ему идиентично дороги. Любой из их, он уверен, открыл важную сторону одной и той же действительности. Дороги ему также имена и других режиссеров, считавшихся при жизни конкурентами. При всем этом Брук очень далек от того, чтоб строить некоторую новейшую систему из произвольно-подобранных чужих частей. Он никак Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог не эклектик и не уповает на мирное сосуществование разнородных художественных форм. Напротив, он рассчитывает на их столкновение. Потому любая из их может быть представлена у него не только лишь в тех собственных частях, которые образуют переход к другим системам, да и в других, другие системы внутренне не приемлющих Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог.

Новенькая устойчивая система, справедливо считает Брук, в схожих критериях появиться не может. Но он к ней и не стремится. Быстрее, ее боится. Театр для него — система динамическая, как живой организм, некоторое единство, каждый момент в каких-либо клеточках собственных возникающее, в каких-либо других разрушающееся. И так у него не только лишь Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог в теории, да и в практике. В практике — сначала. Оценивая различные, как будто бы всегда в чем либо одна другую отрицающие работы Брука, сделанные до 1964 года, критики готовы были даже в приступе отчаяния заявить, что у него, видимо, много различных эстетик. Вправду, театр складывался тогда для Брука Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог из «многих театров», многих эстетических систем, любая из которых предназначалась для выполнения некий одной задачки. В предстоящем положение стало другим. Брук начал находить систему единую, но довольно вместительную, способную перевоплотить каждую из взаимоотрицающих театральных эстетик прошедшего в «частный случай» новейшей, поднимающейся над ними эстетики. Динамичность, способность к резвой эволюции должна Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог быть основным ее отличительным свойством. Брук и сейчас всегда движется, но совсем не от одной застывшей эстетической системы к другой. Подвижна сама по для себя его эстетика.

Режиссер, по Бруку, должен не «все знать», а «знать, как искать». И очевидно, отлично представлять для себя направление поисков. На этом Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог Брук стоит в особенности твердо. И главную цель свою провозглашает с полной определенностью.

Она для Брука в том, чтоб вернуть народные базы театра, сделать его опять принципиальным — более того, нужным — инвентарем публичной жизни. Театр должен для этого до этого всею возвратить живую связь со зрителем. Как это было во времена Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог Шекспира. Девиз «Назад к Шекспиру» звучит не в первый раз. Он не раз уже отмечал принципиальные моменты театральной истории. Но никогда еще, может быть, его не произносил театральный деятель, настолько чуждый реставраторства, как Питер Брук. Он желает не возвратить театр к Шекспиру, а конвертировать его так, чтоб он Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог достигнул такого же уровня мысли и чувства. Шекспир представляет основной пункт притяжения для Брука. Он поставил двенадцать его пьес на сцене и один кинофильм («Король Лир» со Скофилдом в главной роли). С Шекспиром связаны практически все главные его успехи, начиная с ранешних «Бесплодных усилий любви» (1946), оформленных в манере Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог Ватто, и «Ромео и Джульетты» (1947) до получивших мировое признание «Гамлета» (1955), «Короля Лира» (1962) и «Сна в летнюю ночь» (1971). Но дела Брука с Шекспиром не укладываются в обычную схему: учитель и верный ученик. Брук относится к Шекспиру довольно творчески. При всем этом Брук — меньше всего «аперелицовщик» Шекспира. Занятие это, очень распространенное Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог, начиная уже с семнадцатого века, не принесло особенных лавров ни актерам, ни драматургам, «приспосабливавшим Шекспира для сцены», и Брука ко всему этому никак не тянет. В книжке А. К. Спрэга и Дж. К. Трюина «Шекспировкие пьесы сегодня» (Лондон, 1970) в главах, посвященным изменениям в тексте, имя Брука упоминается только два раза, и Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог оба раза в связи со вариантами не очень значительными. Конфигурации, отмеченные другими исследователями, тоже невелики и не идут ни в какое сопоставление с установившейся практикой переделок. Безусловно, Брук очень самостоятелен по отношению к драматургическому материалу, но самостоятельность его проявляется по другому — труднее и плодотворнее.

Система Брука в практическом Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог собственном приложении имеет три компонента — режиссер, актер, зритель: Не отсутствует ли тут что-то очень существенное, более того — изначальное? Где создатель? Вправду, он тут не упоминается. Театр Брука — подчеркнуто режиссерский. Но этот театр меньше всего игнорирует создателя. Напротив, он в нем всевластен, как в те давнешние времена, когда ему самому Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог полагалось ставить свои пьесы и он прогуливался по подмосткам, здесь же на месте меняя мизансцены, указывая верные интонации, выверяя собственный начальный план сценой. В бруковских постановках всегда находится создатель, только имя ему на данный момент — режиссер.

Взяв в свои руки управление спектаклем, Брук не конкурирует с создателем и Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог не враждует с ним. Он сам в него перевоплощается. «Вживается» в него, как актер.

Может быть, потому спектакли Брука всегда персональны, непохожи один на другой и вкупе с тем каждый раз узнаваемы, как узнаем мы актера за всем разнообразием сыгранных им ролей. Тенденция к индивидуализации спектакля, развивающаяся в европейской режиссуре со Каннигхем, Мерс известный американский танцовщик, хореограф педагог времен романтизма, отыскала в Бруке на сегодня, очевидно, собственного завершителя.


karbid-kremniya-osnovnie-napravleniya-primeneniya.html
karbonilnie-soedineniya-aldegidi-ketoni.html
karbonovie-kisloti-ih-proizvodnie-statya.html